В 1783 году Екатерина II, одобрив Георгиевский трактат, приняла под покровительство Картли-Кахетинское царство. Сначала протекторат был скорее формальным. В Тифлис вошли два пехотных батальона, а императрица особым указом признала привилегии грузинских аристократов. Кавказские князья, ханы и эмиры некоторое время присматривались к новой ситуации, а потом продолжили набеги на Грузию. Тем более не собирались оставлять ее в покое и персидские шахи.
Старые счеты
Если в Турции уже несколько раз успели ощутить на себе мощь российских армии и флота и придерживались осторожной политики, то иранцы до этого воевали с северным соседом всего два раза — в 1653 и 1723 годах. При этом оба раза, что называется, легко отделались, избежав крупных неприятностей.
В то же время Персия была историческим соперником Турции, и момент ослабления последней показался шаху выгодным. Порта недавно потерпела от России сокрушительное поражение, потеряв Крым, Северное Причерноморье, Кубань, несколько важных крепостей и весь свой флот. К тому же в Европе разгорелась крупная свара: все, кто мог, набросились на революционную Францию, и заступиться за османов было некому. Так что туркам было не до Кавказа.
Ага-Мохаммед Шах-Каджар, к 1795 году объединивший персидскую державу, полагал, что легко сможет вернуть Грузию под свою власть. Он собрал 50-тысячное войско и вторгся в Азербайджан, а затем и в Грузию. Вскоре он взял и разрушил Тифлис. Но Екатерина II, выполняя условия трактата, приказала Каспийскому корпусу (около 15 000 штыков) выступить в ответный поход.
Русские войска штурмом взяли Дербент и вошли в Баку. Вскоре размер корпуса Зубова был доведен до 35 000 солдат и получил приказ начать наступление вглубь Ирана. Лишь приход к власти Павла I спас Персию от полного разгрома.
Но незадолго до смерти император согласился на принятие в состав России Восточной Грузии, о чем и уведомил посланцев царя Ираклия II. Дело довел до конца уже Александр I, в сентябре 1801 года издавший манифест о присоединении Картли-Кахетинского царства к России на правах губернии. В 1803 году к нему добавились Мегрелия и Имеретия.
Кругом князья
Однако само по себе обладание Грузией было для России столь же бесполезным, сколь и небезопасным. Она была отделена от остальной страны владениями разных беев, усмеев, ханов и князей, которые далеко не все были лояльны Петербургу. Они не ладили между собой, иногда враждовали с турками и дружили с персами, через неделю могли развернуть свою политику на 180 градусов.
На Кавказе царила полная неразбериха. Политическая карта этого региона, составленная утром, могла утратить актуальность уже к обеду. Но в то же время многие из кавказских правителей тяготели к России, полагая, что царь далеко и свои порядки наводить не станет, а вот от соседей защитит.
Цари Имеретинские и князья Мегрельские искали защиты еще у Алексея Михайловича, шамхал Тарковский, ханы Дербентский и Бакинский изъявляли преданность российскому престолу со времен Петра I, а беки Ширвана, Шеки, Гянджи и Карабаха искали милости Екатерины II. Оставалось окончательно привести их в русское подданство и смирить еще независимых ханов.
Начать решили со строительства надежной дороги в Грузию. Командующий войсками, расквартированными в Тифлисе, князь Павел Цицианов заложил тракт, ныне известный как Военно-Грузинская дорога. Одновременно Цицианов взял крупную крепость Гянджу и присоединил к России все ханство. Также он принудил присягнуть России нескольких мелких ханов.
До поры персидский шах Фетх-Али вынужден был взирать на успехи русских войск, не вмешиваясь в ситуацию. Дело в том, что Британия в 1803 году разорвала Амьенский мир с Наполеоном и активно искала союзников для очередной антифранцузской коалиции, не в последнюю очередь рассчитывая на Россию. Все-таки на берегах Ла-Манша стояли 180 000 отлично вооруженных и обученных французских солдат.
С Австрией и Пруссией у Петербурга были прекрасные отношения, а у шахского двора — никаких. Французы не горели желанием лезть в восточные авантюры после Египетского похода. Договориться о чем-либо с османами после 400 лет конфликтов казалось вообще невозможным.
Честный адмирал
В Лондоне известия с Кавказа тоже получали без восторга. С тех пор как Екатерина II своей политикой вооруженного нейтралитета способствовала победе над британцами их американских колоний, Россию там не только ненавидели, но и боялись.
Британцы готовы были вывернуться наизнанку, чтобы Россия воевала с Бонапартом, а не решала свои задачи на Кавказе. Но и допустить серьезного успеха Персии они не могли: тогда в Петербурге могли переключить внимание именно на южное направление.
Английским дипломатам удалось сконструировать антифранцузскую коалицию вокруг Австрии, так что России просто пришлось к ней примкнуть, а не выступать в роли главного союзника.
Премьер-министр Уильям Питт в парламенте заявил, что «никакие затруднения в Европе не должны стать оправданием для проникновения России в Азию». Очевидно, что в Лондоне хорошо помнили чудом не состоявшийся поход в Индию Павла I. Британские агенты вступили в переговоры с персидским шахом. И вскоре между двумя странами был заключен союз.
Собственно, англичане обещали не так уж и много — современное оружие, советников и дипломатическую поддержку. Причем в очень расплывчатых выражениях. Но молодому и горячему шаху Фетх-Али хватило и этого. Тем более что 8 июня 1804 года авангард русских войск уже был в окрестностях Эривани. Взбешенный Фетх-Али, понукаемый английским послом, объявил России войну.
Уже 10 июня грянул первый бой - генерал Сергей Тучков отбросил от урочища Гюмри отряд персидской кавалерии. 20 и 30 июня основные силы Цицианова нанесли поражение корпусу Аббас-Мирзы, сына шаха, который пытался не допустить блокирования Эривани. 2 июля город был окружен русскими войсками.
Примерно в это время стало известно, что Персия находится в состоянии союза с Британией. Английский посол в Петербурге адмирал Джон Уоррен, которого начальство не ввело в курс дела, был шокирован вероломством собственного правительства по отношению к России и покинул дипломатическую службу.
Не разделял антирусских настроений и преемник Уоррена в Петербурге Гренвиль Левесон-Гоуэр. Он, как мог, сглаживал трения между Россией и Англией, и в начале 1805 года между ними был заключен военный союз. В Петербурге просто стали смотреть сквозь пальцы на отношения Лондона с персами. Тем более что к этому времени Фетх-Али был разбит еще дважды.
К России присоединились Шурагельский султанат, Карабахское и Ше-кинское ханства. Более того, персидские войска в мае 1805 года были наголову разбиты карабахцами при Дизане. Правда, пришлось из-за больших потерь снять осаду Эривани.
Подарок для шаха
![](http://zagadki-istorii-talk.ru/images/sulban-bude.jpg)
Зато пришлось всерьез напрячься английским дипломатам. Боясь, что Александр I в одиночку не рискнет продолжать войну с Наполеоном, англичане втянули в новую коалицию Пруссию. И одновременно уговорами и обещаниями вынудили перейти в наступление Фетх-Али.
Из этого снова ничего не вышло. Цицианов захватил Ширванское ханство и в январе 1806 года подошел к Баку. Сначала хан Гусейн-Гулу отказался присягнуть России, но после того, как его армия была разбита, а город подвергся бомбардировке, передумал. 8 февраля должны были подписать договор о переходе в российское подданство, но англичане инициировали переворот.
Гусейн-Гулу, Цицианов и его адъютант подполковник Эристов были вероломно убиты охранниками Ибрагимбека — брата хана.
К Баку немедленно выдвинулась персидская армия, и русским войскам пришлось отступить. Голову Цицианова отправили в подарок Фетх-Али. Но радовался он недолго: новый командующий, генерал-фельдмаршал Иван Гудович, летом 1806 года разгромил Аббас-Мирзу и покорил Дербентское, Бакинское и Кубинское ханства. Шах пребывал в растерянности.
Его снова спасли англичане, подогревшие до состояния войны русско-турецкий конфликт вокруг Валахии и Молдавии. С Персией пришлось спешно заключать перемирие, которое на полтора года зафиксировало статус-кво. В Петербурге рассчитывали быстро разобраться с Османской империей и вернуться к кавказскому вопросу. Но в Европе все опять пошло не так.
Во-первых, прусская армия была унизительно быстро разбита Наполеоном, и Россия осталась с ним один на один. Во-вторых, против всех ожиданий война с турками затянулась. В конце концов русская армия тоже была разбита под Фридландом, и дело закончилось Тильзитским миром.
В 1807 году в состоянии войны с Францией оставались лишь Англия и Португалия. Британская армия с трудом сдерживала французов на Пиренейском полуострове. Наконец-то начала приносить ожидаемые результаты континентальная блокада. И Бонапарт решил добить врага.
Он вновь обратил взгляд на Индию. Только добраться туда император на этот раз рассчитывал через Персию и с помощью шаха. В обмен на свое согласие участвовать в индийском походе Фетх-Али запросил помощи против России. Был подписан франкоперсидский договор.
В Лондоне решили пойти обычным для британской дипломатии путем, а именно надавить на Петербург чужими руками. Англичане сделали, казалось, невозможное — уговорили турок и персов координировать свои действия на Кавказе. А заодно натравили на Россию Швецию. Но персидская армия продолжала терпеть поражения, турки неуклонно сдавали позиции, а Швеция едва не была оккупирована целиком. Пришлось англичанам спешно тушить пожары, ими же и разожженные.
Поздно спохватились
Англичанам любой ценой надо было натравить на Францию хоть кого-нибудь. Лучше всего для этой роли подходила Россия, потерпевшая от Наполеона пусть обидное, но далеко не окончательное поражение — в отличие от Австрии и Пруссии, разбитых наголову. Но теперь с Петербургом не было не только союзнических, но даже дипломатических отношений. Александр I явно предпочел худой мир с Наполеоном неискренней дружбе Лондона.
Британские дипломаты по всей Европе бросились искать встреч с русскими коллегами. Вопрос они задавали один: при каких условиях Россия снова вступит в войну с Францией? Ответы тоже давались примерно одинаковые: очень жаль, но вы поздно спохватились. Александр I не намерен нарушать обещания, данные французскому императору, и целиком поглощен войнами с Турцией и Персией, а также примирением со Швецией, где сменилась династия.
Английские агенты невероятными усилиями смогли расстроить франкоперсидский союз, но в Петербурге сделали вид, что это России не касается. И действительно, такой договор больше угрожал Англии, чем России. Затем британцы постарались сделать известными русской разведке секретные статьи нового англо-персидского договора, по которому шах обязался пойти на серьезные уступки при заключении мира.
Но Александр I был непреклонен. Даже не дожидаясь решительной победы над Турцией, он приказал возобновить наступление на Кавказе. Русские войска в 1808 году взяли Эчмиадзин, снова разбили Аббас-Мирзу у озера Севан и захватили Нахичеванское ханство. Даже неудачный штурм Эривани не остановил наступления, тем более что на фронт прибыл генерал Александр Тормасов с большим подкреплением.
В 1810 году он отразил попытки Фетх-Али с 50-тысячной армией вторгнуться в Карабах, после чего война приняла позиционный характер. Между тем в 1809 году Наполеон окончательно разбил Австрию. Британские войска в Испании оказались на грани поражения.
Гроза в горах
Теперь в Лондоне старались всеми силами развязать руки единственной стране, способной сопротивляться Наполеону. После заключения в 1812 году русско-турецкого мира британский посол стал давить на шаха, склоняя к миру и его. Однако вторжение французов в Россию придало оптимизма иранской «партии войны».
Фетх-Али собрал последние силы и вторгся в Азербайджан, а корпус Аббас-Мирзы пошел на Карабах. В августе 1812 года персидская армия одержала последнюю, как оказалось, победу: взяла Ленкорань. Ей открылся путь на Баку и Ширван, но русские войска разбили противника у Асландузского брода и сами начали вторжение в Иранский Азербайджан. К этому времени русская армия выдворила французов за Неман.
Опасаясь проникновения русских войск вглубь Ирана, уже в конце января 1813 года шах вступил в мирные переговоры. Параллельно в Стокгольме подходили к завершению консультации России и Британии о возможном возобновлении союза. Иначе британцы рисковали бы остаться за бортом на будущих переговорах о судьбах Европы. Или, того хуже, Россия могла бы заключить с Францией сепаратный мир.
«Тогда ее продвижение на юге может достигнуть пределов, угрожающих самому существованию Британской империи», — писал премьер-министр Англии Роберт Дженкинсон.
Английский посланник при Александре I лорд Кэткарт писал в Швецию специальному поверенному Эдварду Торнтону:
«Оставьте надежды обуздать движение русских на Кавказ. Я нечаянно заговорил об этом с императором Александром и увидел в его глазах грозу, которая вот-вот пронесется в иранских горах, если шах не смирится с поражением. Мы более ничего для него не можем сделать».
И шах вынужден был смириться. В октябре 1813 года был подписан Гюлистанский мир, где Персия признала вхождение в состав Российской империи Восточной Грузии и Северной части современного Азербайджана, Имеретин, Гурии, Мегрелии и Абхазии. Россия получила исключительное право держать военный флот на Каспийском море. Это обусловило господство России на Кавказе и в Закавказье.
Но самым главным итогом Русско-персидской войны стало столкновение интересов России и Англии, которое со временем переросло в острое соперничество в Центральной Азии. Позже оно было названо «Большой игрой» и закончилось серией англо-афганских войн. А Россия в итоге заполучила огромные территории в Азии и заставила Лондон считаться со своими интересами.
Марк АЛЬТШУЛЕР